-Все мы мрази
-Все нелюдимые
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

-Все мы мрази > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — среда, 14 ноября 2018 г.
Коварная Каллисто Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:35:57
— Проклятый Юпитер! — зло пробурчал Эмброуэ Уайтфилд, и я, соглашаясь, кивнул.
— Я пятнадцать лет на трассах вокруг Юпитера, — ответил я, — и слышал эти два слова, наверно, миллион раз.
Должно быть, во всей солнечной системе не существует лучшего способа отвести душу.
Мы только что сменились с вахты в приборном отсеке космического разведывательного судна «Церера» и устало поплелись к себе.
— Проклятый Юпитер, проклятый Юпитер! — хмуро твердил Уайтфилд. — Он слишком огромен. Торчит здесь, у нас за спиной, и тянет, и тянет, и тянет!
Всю дорогу надо идти на атомном двигателе, постоянно, ежечасно сверять курс.
Ни тебе передышки, ни инерционного полета, ни минуты расслабленности! Только одна чертова работа!
Подробнее…Тыльной стороной кисти он отер выступивший на лбу пот. Он был молодым парнем, не старше тридцати лет, и в глазах его можно было прочитать волнение, даже некоторый страх.
И дело здесь было, несмотря на все проклятия, не в Юпитере. Меньше всего нас беспокоил Юпитер. Дело было в Каллисто! Именно эта маленькая светло-голубая на наших экранах луна, спутник гиганта Юпитера, вызывала испарину на лбу Уайтфилда и уже четыре ночи мешала мне спокойно спать. Каллисто! Пункт нашего назначения!
Даже старый Мак Стиден, седоусый ветеран, в молодости ходивший с самим великим Пиви Уилсоном, с отсутствующим видом нес вахту. Четверо суток прочь, и впереди еще десять, и в душу когтями впивается паника…
Все мы восемь человек — экипаж «Цереры» — были достаточно храбрыми при обычном ходе вещей. Мы не отступали перед опасностями полудюжины чужих миров. Но нужно нечто большее, чем просто храбрость, для встречи с неизвестным, с Каллисто, с этой «загадочной ловушкой» солнечной системы.
По сути дела, о Каллисто был известен только один зловещий, точный факт. За двадцать пять лет семь кораблей, каждый совершеннее предыдущего, долетели туда и пропали. Воскресные приложения газет населяли спутник всевозможными существами, от супердинозэвров до невидимых созданий из четвертого измерения, но тайны это не проясняло.
Наша экспедиция была восьмой. У нас был самый лучший корабль, впервые изготовленный не из стали, а из вдвое более прочного сплава бериллия и вольфрама. У нас были сверхмощное оружие и наисовременнейшие атомные двигатели.
Но… но все же мы были только восьмыми, и каждый это понимал.
Уайтфилд молча повалился на койку, подперев подбородок руками. Костяшки пальцев у него были белыми. Мне показалось, он на грани кризиса. В таких случаях требуется тонкий дипломатический подход.
— Как ты, собственно, оказался в этой экспедиции, Уайти? — спросил я. Ты, пожалуй, еще зеленоват для такого дела.
— Ну знаешь, как бывает. Тоска вдруг напала… Я после колледжа занимался зоологией — межпланетные полеты необычайно расширили это поле деятельности. На Ганимеде у меня было хорошее, прочное положение. Но надоело мне там, скука зеленая. Во флот я записался, поддавшись порыву, а затем, поддавшись второму, завербовался в эту экспедицию. — Он с сожалением вздохнул. — Теперь я немного раскаиваюсь…
— Нельзя тек, парень. Поверь мне, я человек опытный. Если ты запаникуешь, тебе конец. Да и осталось-то каких-нибудь два месяца работы, а потом мы снова вернемся на Ганимед.
— Я не боюсь, если ты это имеешь в виду, — обиделся он. — Я… я… Он долго молча хмурился. — В общем, я просто измучился, пытаясь представить, что нас там ждет. От этих воображаемых картин у меня совсем сдали нервы.
— Конечно, конечно, — заверил я. — Я ни в чем тебя не виню. Наверно, мы все через это прошли. Только постарайся взять себя в руки. Помню, однажды в полете с Марса на Титан у нас…
Я не хуже любого другого умею сочинять небылицы, а эта басня мне особенно нравилась, но Уайтфилд взглядом заставил меня умолкнуть.
Да, мы устали, нервы у нас сдавали; и в тот же день, когда мы с Уайтфилдом работали в кладовой, поднимая ящики со съестными припасами на кухню, Уайти вдруг, запинаясь, сказал:
— Я мог бы поклясться, что в том дальнем углу не одни ящики, что там есть еще что-то.
— Вот что сделали с тобой твои нервы. В углу, конечно, духи, или каллистяне, решили первыми напасть на нас.
— Говорю тебе, я видел! Там есть что-то живое.
Он придвинулся ближе. Нервы его так накалились, что на миг он заразил даже меня; мне вдруг тоже стало жутко в этом полумраке.
— Ты спятил, — громко сказал я, успокаивая себя звуком собственного голоса. — Пойдем пошуруем там.
Мы стали расшвыривать легкие алюминиевые контейнеры. Краешком глаза я видел, как Уайтфилд пытается сдвинуть ближайший к стене ящик.
— Этот не пустой. — Бормоча себе под нос, он приподнял крышку и на полсекунды застыл, Потом отступил и, наткнувшись на что-то, сел, по-прежнему не сводя глаз с ящика.
Не понимая, что его так поразило, я тоже взглянул туда — и обомлел, не сдержав крика.
Из ящика высунулась рыжая голова, а за ней грязное мальчишеское лицо.
— Привет, — сказал мальчик лет тринадцати, вылезая наружу. Мы все еще оторопело молчали, и он продолжал: — Я рад, что вы меня нашли. У меня уже все мышцы свело от этой позы.
Уайтфилд громко, судорожно сглотнул:
— Боже милостивый! Мальчишка! «Заяц»! А мы летим на Каллисто!
— И не можем повернуть назад, — сдавленно проговорил я. Разворачиваться между Юпитером и спутником — самоубийство.
— Послушай, — с неожиданной воинственностью напустился Уайтфилд на мальчика, — ты, голова, два уха, кто ты вообще такой и что ты здесь делаешь?
Парнишка съежился — видать, немного испугался.
— Я Стэнли Филдс. Из Нью-Чикаго, с Ганимеда. Я… я убежал в космос, как в книжках. — И, блестя глазами, спросил: — Как, по-вашему, мистер, будет у нас стычка с пиратами?
Без сомнения, голова его была заморочена «космической бульварщиной». Я тоже в его возрасте зачитывался ею.
— А что скажут твои родители? — нахмурился Уайтфилд.
— У меня только дядя. Не думаю, чтобы его это особенно беспокоило. — Он уже справился со своим страхом и улыбался нам.
— Ну что с ним делать? — Уайтфилд растерянно обернулся ко мне.
Я пожал плечами.
— Отвести к капитану. Пусть капитан и ломает голову.
— А как он это воспримет?
— Нам-то что! Мы тут ни при чем. Да и ничего ведь с таким делом не попишешь.
Вдвоем мы поволокли парнишку к капитану.
Капитан Бэртлетт знает свое дело, и самообладание у него удивительное. Крайне редко дает он волю чувствам. Но уж в этих случаях он напоминает разбушевавшийся на Меркурии вулкан, а если это явление вам незнакомо, значит, вы вообще еще не жили на свете.
Сейчас чаша терпения капитана переполнилась. Рейсы к спутникам всегда утомительны. Предстоящая высадка на Каллисто являлась для капитана более серьезным испытанием, чем для любого из нас. А тут еще этот «космический заяц»?.
Снести такое было немыслимо! С полчаса капитан очередями выстреливал отборнейшие проклятия. Он начал с солнца, а затем перебрал весь список планет, спутников, астероидов, комет, не пропустив даже метеоров. Только дойдя до неподвижных звезд, он наконец выдохся.
Но капитан Бэртлетт не дурак. Кончив браниться, он понял, что, если положения нельзя исправить, к нему надо приспособиться.
— Возьмите его кто-нибудь и умойте, — устало проворчал он. — И уберите на время с моих глаз. — Затем, уже смягчаясь, притянул меня к себе. — Не пугай его рассказами о том, что нас ожидает. Эх, не повезло ему, бедняжке.
После нашего ухода этот добрый старый плут срочно связался с Ганимедом, чтобы успокоить дядю мальчишки.
Конечно, мы в это время не подозревали, что малыш окажется для нас поистине божьим даром. Он отвлек наши мысли от Каллисто. Он дал им другое направление. Благодаря ему напряжение последних дней, почти достигшее уже предела, улеглось.
Было что-то освежающее в природной живости этого мальчишки, в его очаровательной непосредственности. Он бродил по кораблю, приставая ко всем с глупейшими вопросами. Он ежеминутно ждал боя с пиратами. А главное — он упорно видел в каждом из нас героя «космических комиксов».
Это последнее льстило, понятно, нашему самолюбию, и мы соперничали друг с другом по части всяких басен. А старый Мак Стиден, являвшийся в глазах Стэнли полубогом, превзошел самого себя и побил все рекорды в области вранья.
Особенно мне запомнился словесный поединок, случившийся на исходе седьмого дня. Мы достигли как раз середины пути и готовились начать торможение. За исключением Хэрригана и Тули, несших вахту у двигателей, все мы собрались в приборном отсеке. Уайтфилд, вполглаза посматривая на пульт, как обычно, завел речь о зоологии:
— Есть такой род слизняка, который водится только в Европе и называется «каролус европис», но больше известен как «магнитный червь». Длина его около шести дюймов, цвет аспидно-серый, и ничего более противного, чем это создание, нельзя себе и представить. Мы, однако, занимались его изучением целых шесть месяцев, и я никогда не видел, чтобы старик Морников приходил из-за чего-нибудь в такое возбуждение, как из-за этого червя. Видите ли, он убивает своеобразным магнитным полем. Вы помещаете в одном углу комнаты его, а в другом, скажем, гусеницу. И уже через пять минут она сворачивается клубком и погибает. И вот что любопытно. Лягушка для этого червя слишком велика, но, если вы обернете ее железной проволокой, магнитный червь убьет и ее. Вот почему мы узнали о наличии у него магнитного поля: в присутствии железа сила его больше, чем вчетверо, возрастает.
Рассказ произвел впечатление.
Джо Брок пробасил:
— Если то, что ты говоришь, правда, я чертовски рад, что эти штуки такие маленькие.
Мак Стиден потянулся и с подчеркнутым безразличием подергал свои седые усы.
— По-твоему, этот червь необыкновенный. Но он не идет ни в какое сравнение с тем, что я однажды видел… — Он в раздумье покачал головой, и мы поняли, что нас ожидает тягучая и жуткая история. Кто-то глухо заворчал, но Стэнли так и расцвел, почувствовав, что ветеран готов разговориться.
Заметив его сияющие глаза, Стиден обратился непосредственно к нему:
— Я был тогда с Пиви Уилсоном… Ты ведь слышал о Пиви Уилсоне?
— О да! — Глаза Стэнли засветились благоговейным восторгом перед памятью героя. — Я читал книги о нем. Он был величайшим астронавтом!
— Да, можешь поклясться всем радием Титана, малыш! Ростом он был не выше тебя и весил не больше ста фунтов, но он стоил впятеро против своего веса. Мы с ним были неразлучны. Без меня он никогда не отправлялся в полет. На самые опасные задания он всегда брал с собой меня. И я от него не отходил. — Он сокрушенно вздохнул. — Только сломанная нога помешала мне быть с ним в его последнем полете… — Спохватившись, он замолчал.
На нас повеяло холодным дыханием смерти. Лицо Уайтфилда посерело, капитан странно скривил рот, а у меня душа сразу ушла в пятки.
Никто не проронил ни слова, но каждый из нас думал об одном: последний полет Уилсона был к Каллисто. Он был вторым — и не вернулся. Мы были восьмыми.
Стэнли удивленно переводил взгляд с одного на другого, но все мы старательно избегали его глаз.
Капитан Бэртлетт первый взял себя в руки.
— Слушайте, Стиден, у вас ведь сохранился старый скафандр Пиви Уилсона? — Голос его звучал спокойно и ровно, но я чувствовал, что дается ему это нелегко.
Стиден поднял на него просветлевший взгляд. Его мокрые усы — он всегда жевал их, когда нервничал, — обвисли.
— Ясно, капитан. Он сам отдал его мне. Это было в двадцать третьем, когда только еще начали вводить стальные скафандры. Старый, из синтетического каучука, не был больше нужен ему, и он оставил его мне. С тех пор это мой талисман.
— Так я подумал, что этот скафандр можно бы подогнать для мальчика. Никакой другой ему ведь не подойдет, а без скафандра как же…
Выцветшие глаза ветерана холодно сверкнули.
— Нет, сэр. Никто не прикоснется к этому скафандру, капитан. Я получил его от самого Пиви, из его собственных рук! Это… это для меня святыня.
Мы все сразу приняли сторону капитана, но Стиден нипочем не сдавался, лишь твердя и твердя одно:
— Этот старый скафандр останется на своем месте. — И всякий раз для большей убедительности взмахивал кулаком.
Мы готовы уже были отступить, когда Стэнли, до того скромно молчавший, поднял руку.
— Пожалуйста, мистер Стиден. — Голос его подозрительно дрогнул. Пожалуйста, разрешите мне взять его. Я буду бережно с ним обращаться. Уверен, будь Пив и Уилсон жив, он бы мне разрешил. — Его голубые глаза увлажнились, нижняя губа задрожала. Мальчишка был настоящим артистом.
Стиден смутился и снова закусил ус.
— Ну… черт с вами, раз вы все против меня. Мальчик получит скафандр, но не ждите, что я стану возиться с починкой! Можете сами не спать, а я умываю руки.
Так капитан Бэртлетт одним выстрелом убил двух зайцев; в критический момент отвлек нас от мыслей о Каллисто и нашел мам занятие на оставшуюся часть пути: на ремонт этой древней реликвии потребовалась почти целая неделя.
Мы взялись за дело с полной ответственностью. И эта кропотливая работа захватила нас целиком. Мы заделывали каждую трещину и каждый излом на старом венерианском скафандре. Мы стягивали прорехи алюминиевой проволокой. Мы подновили крошечный обогреватель и вмонтировали новый вольфрамовый кислородный баллон.
Даже капитан не счел для себя зазорным принять в ремонте участие, и Стиден уже на другой день, несмотря на свой зарок, присоединился к нам.
Мы кончили работу накануне прибытия на Каллисто, и Стэнли, сияя от гордости, примерил скафандр, а Стиден с улыбкой наблюдал за ним и крутил ус.
Бледно-голубой шар все увеличивался на наших экранах и закрыл собой уже почти все небо. Последний день был тревожным. Мы механически несли службу, старательно избегая смотреть на холодный, неприветливый спутник.
На снижение корабль шел по длинной, все сжимавшейся спирали. Этим маневром капитан надеялся получить первое представление о природе Каллисто, но раздобытая информация была почти целиком негативной. Большой процент двуокиси углерода в атмосфере способствовал обильной и разнообразной растительности. Но всего три процента кислорода исключали, казалось, возможность развития живых организмов, если не считать самых примитивных форм жизни, вроде каких-нибудь вялых, малоподвижных существ.
Пять раз мы облетели Каллисто, пока не заметили большое озеро, напоминавшее формой лошадиную голову. О таком озере сообщалось в последнем донесении второй экспедиции — экспедиции Пиви Уилсона, и потому именно здесь решено было посадить корабль.
Еще в полумиле над поверхностью мы увидели металлическое поблескивание яйцевидного «Фобоса» и, совершив наконец мягкую посадку, оказались в каких-нибудь пятистах ярдах от него.
— Странно, — пробормотал капитан, когда все мы собрались в приборном отсеке. — Он вообще кажется целехоньким.
Верно! «Фобос» выглядел целым и невредимым. В желтом свете Юпитера ярко блестел старомодный стальной корпус.
Капитан, оторвавшись от своих раздумий, спросил сидевшего у радио Чарни:
— Ганимед ответил?
— Да, сэр. Они желают нам удачи! — Это было сказано обычным тоном, но у меня по спине пополз холодок.
На лице капитана не дрогнул ни один мускул.
— С «Фобосом» не пытались связаться?
— Он не отвечает, сэр.
— Троим из нас придется пойти поискать ответ на самом «Фобосе».
— Будем тянуть спички, — хладнокровно предложил Брок.
Капитан серьезно кивнул и, зажав в кулаке восемь спичек, в том числе три сломанные, молча протянул к нам руку.
Чарни первый шагнул вперед и вытащил спичку. Она оказалась сломанной, и он спокойно направился к стеллажу со скафандрами. За ним тянули жребий Тули, Хэрриган и Уайтфилд. Потом я, и я вытянул вторую сломанную спичку. Усмехнувшись, я двинулся следом за Чарни, а еще через тридцать секунд к нам присоединился старый Стиден.
Проверив свои карманные лучеметы, мы вышли. Мы не знали, что нас ожидает, и не были уверены, что наши первые шаги по Каллисто не окажутся последними, но без малейших колебаний отправились в путь. Космические комиксы представляют храбрость ничего не стоящим пустяком, но в действительной жизни она много дороже. И потому я не без гордости вспоминаю, каким твердым шагом двинулась наша тройка прочь от «Цереры».
Мы подошли к «Фобосу», и огромный корабль накрыл нас своей тенью. Он лежал на темно-зеленой жесткой траве, безмолвный, как сама гибель. Один из семи прилетевших сюда и здесь погибших кораблей. А наш был восьмым.
Чарни нарушил гнетущее молчание:
— Что это за белые пятна на корпусе? — Металлическим пальцем он провел по стальной обшивке, с удивлением разглядывая вязкую белую кашицу. Затем с невольной дрожью отдернул палец и яростно стал вытирать его травой. — Что это, как по-твоему?
Весь корабль, насколько он был виден нам, был покрыт тонким слоем этой белой противной массы. Она была похожа на пену или на…
Я сказал:
— Это похоже на слизь. Как если бы гигантский слизняк вылез из озера и обслюнявил корабль.
Я, конечно, сказал это не всерьез, но мои товарищи быстро обернулись к озеру. На его зеркально гладкой поверхности неподвижно лежал Юпитер. Чарни сжал свой лучемет.
— Эй! — резко отдался в моем шлемофоне голос Стидена. — Кончайте болтать. Нам надо проникнуть в корабль. Должно же где-нибудь здесь быть отверстие! Ты, Чарни, пойдешь направо, а ты, Дженкинс, налево. Я попытаюсь забраться наверх.
Он внимательно осмотрел обтекаемый корпус корабля, отступил немного и прыгнул. Конечно, на Каллисто он весил не больше двадцати фунтов вместе со всем снаряжением, так что подпрыгнуть ему удалось на тридцать-сорок футов вверх. Мягко шлепнувшись о корабль, он тут же заскользил вниз, но удержался.
Мы с Чарни расстались.
— Все в порядке? — слабо прозвучал в наушниках голос капитана.
— Все о'кэй, — хрипло откликнулся я, — пока… — И с этими словами я обогнул лишенный признаков жизни «Фобос» и оказался по другую его сторону, потеряв из виду «Цереру».
Дальнейший обход я совершал в полной тишине. «Оболочка» корабля выглядела неповрежденной. Никаких отверстий, кроме темных, словно ослепших иллюминаторов, из которых даже самые нижние были высоко над моей головой, я не обнаружил. Раз или два наверху мелькнул Стиден, но, может быть, мне это просто показалось.
Наконец я достиг носа корабля, ярко освещенного Юпитером. Иллюминаторы здесь были расположены ниже, и я смог заглянуть внутрь, где из-за причудливой игры теней и света, казалось, бродили призраки.
Но настоящее потрясение я пережил у последнего окна. На полу в желтом прямоугольнике света лежал скелет астронавта. Одежда висела на нем как на вешалке, рубашка сморщилась, словно он, падая, придавил ее своей тяжестью. Это жуткое впечатление усиливала фуражка, которая сползла на череп на один бок и теперь казалась надетой набекрень.
От резанувшего уши крика сердце мое упало. Это Стиден не сдержал громкого проклятия. В ту же минуту я увидел его неуклюжую из-за стального скафандра фигуру, торопливо соскользнувшую с корабля.
Мы с Чарни одновременно понеслись к нему огромными, летящими скачками, но он, помахав нам рукой, мчался уже к озеру. Мы увидели, как, добежав до самой кромки берега, он склонился там над чем-то полузарытым в грунт. В два прыжка мы были рядом со Стиденом. «Что-то» оказалось человеком в скафандре. Человек лежал ничком и был покрыт той же тошнотворной слизью, что и «Фобос».
— Я заметил его с корабля, — сказал Стиден, переворачивая лежавшего.
— Боже мой! — в голосе Чарни послышалось что-то похожее на рыдание. Они все умерли здесь!
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я без возражений отправился к «Церере». Позади осталось уже три четверти пути, когда громкий крик, металлическим звоном отдавшийся в моих ушах, заставил меня в тревоге оглянуться и окаменеть.
Озеро забурлило, вспенилось, и оттуда стали появляться гигантские грязно-серые пиявки. Они одна за другой выбирались на берег, извиваясь и стряхивая с себя ил и воду. Длиной они были примерно фута четыре и шириной около фута. Их способ передвижения — чрезвычайно медленное ползание, — без сомнения, был следствием атмосферных условий Каллисто: недостаток кислорода требовал экономить силы. Кроме красноватого волокнистого нароста в головной части туловища, они были абсолютно лишены волосяного покрова.
Они все ползли и ползли. Казалось, им не будет конца. Весь берег покрылся уже сплошной серой отвратительной плотью.
Чарни и Стиден бежали по направлению к «Церере», но, не одолев еще и половины расстояния, начали спотыкаться, как будто наткнулись на какое-то препятствие, и затем почти одновременно упали на колени.
Я услышал слабый голос Чарни:
— На помощь! Голова раскалывается! Я не могу шевельнуться! Я… — Затем оба стихли.
Я автоматически повернул назад, но резкая боль в висках вынудила меня остановиться, и я растерянно застыл.
В этот момент с «Цереры» отчаянно заорал Уайтфилд:
— Назад, Дженкинс! На корабль! Сейчас же назад! Назад!
Я покорно повернул к «Церере», так как боль становилась нестерпимой, Спотыкаясь и шатаясь как пьяный, я едва доплелся до корабля и не помню уже, как очутился в шлюзовом отсеке. На какое-то время я, должно быть, лишился чувств.
Следующее мое воспоминание относится к моменту, когда я открыл глаза а приборном отсеке. Кто-то стащил с меня скафандр. Еще плохо соображая, я, однако, заметил, что вокруг меня царит всеобщая тревога и замешательство. Голова моя была как в тумане, и наклонившийся ко мне капитан Бэртлетт двоился у меня в глазах.
— Знаешь, что такое эти чертовы отродья? — Он указал наружу, туда, где были огромные пиявки.
Я молча покачал головой.
— Это родственники того самого магнитного червя, о котором как-то рассказывал Уайтфилд. Помнишь магнитного червя?
— Помню. Он убивает магнитным полем, сила которого возрастает в присутствии железа.
— Да, черт его возьми! — не выдержал Уайтфилд. — Клянусь, что так! Если бы не то, что по счастливой случайности наш корабль сделан из бериллия и вольфрама, а не из стали, как «Фобос» и остальные, мы все были бы уже сейчас без сознания, а спустя немного времени мертвы.
— Так _вот_ оно, коварство Каллисто! — Охваченный внезапным ужасом, я закричал: — А Чарни и Стиден, что с ними?
— Они там, — мрачно буркнул капитан. — Без чувств… может быть, мертвы. Эти мерзкие гады ползут к ним, и мы ничего не в силах сделать. Без скафандров мы не можем покинуть корабль, а в стальных скафандрах мы все станем жертвами. Наше оружие не позволяет так прицельно вести огонь, чтобы уничтожить только этих ползучих, не задев Чарни и Стидена. У меня мелькнула было мысль подвести «Цереру» поближе, чтобы напасть на червей, но космический корабль не приспособлен для маневров на поверхности такой вот планеты. Мы…
— Короче, — глухо перебил я, — мы будем сидеть здесь и наблюдать, как они умирают.
Капитан кивнул, и я с горечью отвернулся. Кто-то легонько потянул меня за рукав, и я, посмотрев в ту сторону, увидел широко раскрытые голубые глаза Стэнли. Я совсем забыл о нем, и сейчас мне было не до-него.
— В чем дело? — рявкнул я.
— Мистер Дженкинс. — Глаза его покраснели; наверняка он предпочел бы иметь дело с пиратами, а не с магнитными червями. — Мистер Дженкинс, может быть, я могу помочь мистеру Чарни и мистеру Стидену?..
Вздохнув, я отвел глаза.
— Но, мистер Дженкинс, я _правда_ могу. Я слышал, что сказал мистер Уайтфилд, и ведь _мой_ скафандр не из стали, а из искусственного каучука.
— Малыш прав, — медленно проговорил Уайтфилд, когда Стэнли громко повторил свое предложение. — Совершенно очевидно, что ослабленное поле для нас безвредно. А у него-то скафандр не металлический.
— Его скафандр — старая развалина! — возразил капитан. — Я никогда всерьез не помышлял, что мальчик сможет им пользоваться.
По тому, как он вдруг умолк, видно было, что он колеблется.
— Мы не можем бросить Нила и Мака, не попытавшись спасти их, капитан, твердо сказал Брок.
И капитан внезапно решился, после чего сразу принялся приводить этот план в исполнение. Он сам достал из стеллажа ветхую реликвию и помог Стэнли облачиться в нее. Покончив с этим, он сказал:
— Начни со Стидена. Он старше, сопротивляемость к полю у него ниже… Ну, удачи тебе, малыш. Только смотри, если увидишь, что тебе это не по силам, немедленно возвращайся. Немедленно, ты меня слышишь?
Стэнли на первом же шагу растянулся, но жизнь на Ганимеде научила его приспосабливаться к условиям пониженной гравитации, и он быстро освоил способ передвижения на Каллисто. Мы вздохнули с облегчением, увидев, как решительно устремился он к двум беспомощно распростертым фигурам. Магнитное поле, совершенно очевидно, на него не действовало.
Взвалив на плечи одного из пострадавших, он тронулся в обратный путь ненамного медленнее, чем шел туда. Он благополучно опустил во входной люк свою ношу, помахал нам через стекло и снова удалился.
Через несколько минут Стиден, с которого мы сорвали скафандр, лежал на кушетке в приборном отсеке. Капитан приложил ухо к его груди и вдруг счастливо рассмеялся:
— Живой! Живой наш старикан!
Столпившись возле Стидена, мы наперебой тянулись к его руке, желая лично убедиться, что пульс есть. Наконец лицо ветерана дрогнуло, а когда послышался его невнятный шепот: «Так я сказал Пиви, я сказал…» — наши последние сомнения исчезли.
От Стидена нас оторвал пронзительный крик Уайтфилда:
— С мальчиком что-то неладно!
Стэнли со своей второй ношей был уже на полпути к кораблю, но теперь он спотыкался, и с каждым шагом сильнее.
— Это невозможно, — хрипло прошептал Уайтфилд. — Это невозможно. Поле не должно влиять на него!
— Это невозможно, — хрипло прошептал Уайтфилд. — Это невозможно. Поле не должно влиять на него!
— Боже! — Капитан в отчаянии схватился за голову. — В проклятой рухляди нет радио. Он не может сказать, что с ним… Я иду к нему! Поле или не поле, я иду к нему!
Он рванулся бежать, но Тули схватил его за рукав.
— Стоп, капитан! Он, пожалуй, сам справится.
Стэнли опять бежал, но как-то странно, будто не видя, куда бежит. Два или три раза он падал, но ему удавалось подняться. Последний раз он упал почти у самой «Цереры». Видно было, как силится он добраться до входного люка. Мы орали, и молились, и обливались холодным потом, но сделать ничего не могли.
А потом он скрылся; попал наконец в люк.
В мгновение ока мы втащили обоих внутрь. Чарни был жив. С первого взгляда убедившись в этом, мы бесцеремонно повернулись к нему спиной. Сейчас для нас существовал только Стэнли. Воспаленный язык и струйка крови, сбегавшая от носа к подбородку, лучше всяких слов объясняли случившееся.
— У него разгерметизировался скафандр, — сказал Хэрриган.
— Отойдите-ка все! — приказал капитан. — Мальчику нужен воздух.
Мы молча ждали. Наконец слабый стон возвестил нам, что мальчик начинает приходить в чувство. Как по команде мы все заулыбались.
— Какой храбрый мальчик! — сказал капитан. — Последние сто ярдов он протянул только на силе духа, больше ни на чем. — И снова повторил: Какой храбрый мальчик! Он получит Медаль Астронавта, даже если мне придется отдать ему мою собственную.
Каллисто, голубой, все уменьшавшийся на нашем телевизоре шар, был самым обыкновенным, ничуть не загадочным миром. Стэнли Филдс, почетный капитан «Цереры», приставил большой палец к кончику носа и одновременно показал экрану язык. Не слишком элегантная пантомима, зато символ торжества Человека над враждебными силами Солнечной системы.


Айзек Азимов

­­
Вчера — вторник, 13 ноября 2018 г.
суккуленты 15.30 20:21:39
сегодня до меня дошли стишки из августовского эсквайра.
дошли и замучили меня.
констатация фактов чужой жизни, никому ненужный черновик времени, неинтересный даже тому, кто уже написал это. и ладно была бы ситуация чарльза - ему просто было поебать. он даже копий не делал. совершенное искусство, возведенное в сумасшествие. а здесь вера в то, что в тебе хоть крупица ебаного глазомера, пиздатый бозон пушкина, лермонтова, да хоть эдички, будь он неладен, etc хоть что-то. и я представляю, как этот мужик сидел и просеивал, просеивал и думал - вот будет золото, вот будет, а его нет. не случилось. и это ужасно. и это конец. примерно, ситуация чувака, который продал все, пустил по миру жену и семерых детей, чтобы купить участок на прииске, и у него - ноль, а у соседа - миллионы. вот такая же ситуация. и все мы на этих литературных копях, как уебки сидит че-то копаем, но разведчиков месторождений - нет, индейцы давно вымерли, критики задушены неистовым виссарионом - временем, где критики литературы - это все равно, что критики системы, а критиковать систему - нельзя. потому что ее не существует.
просто мне всегда казалось, да и сейчас, кого я нахуй обманываю, что вот если напечатали тебя в эсквайре на крутом фоне, и подписали - поэт нн, то все, ты популярен и что-то есть. а так получилось начало конца. потому что все напечатанное еще более выпуклое и объемное. еще сильнее, чем когда рождалось, мокрое и кровавое. и ты читаешь не стихи, не поэзию, от которой, ааа, да каждый волос встает, даже в носу, и мурашки размером с божиих людей, и сидишь весь опущенный в теплое, утробное частотное месиво жизни. копошатся черви, а у тебя экстаз. ебутся при тебе, прямо вот здесь в тексте буквы, а ты улыбаешься лучиком. так и должно. так и должно. а эта не поэзия. это инструкция по тому, как писать стишок, как писать верлибр. ее можно спокойно втыкнуть в учебник /поэзия/, проходить в школе - потому что все замерзло. картинка. давайте напишем изложение по картинке. давайте. и я не верю, не могу верить, что все остальные присланные на почту было настолько плохо, настолько хуже напечатанного, что прям вот не из чего было выбрать.
я злюсь. я кладу на лоб влажные салфетки, чтобы унять головокружение.
резонный вопрос - мне задают его все мыслящие вокруг - а где ты? а почему нет тебя? а что, ты не посылаешь на тот крутой конкурс в этом году? ебать, лошара. не посылаю. каждый раз собираюсь послать подборочку в болотце знамя, подборочку в модные журнальчики, подборочку в какой-нибудь хранцузский или любой другой забугористый мэгазин и не делаю этого. у меня некого предавать, участок с золотыми копями был изначально и всегда. только вот я боюсь открыть номер, увидеть свое имя и свой текст и понять, что меня обманули. и прежде всего - я. себя. самостоятельно. в заблуждение. столько уссатских лет. а ничего не было. и надо было идти учиться на зубного врача, на, блять, графического дизайнера, на клинического психолога, сука, но не тратить время на копи, которых нет, на землю в еще не открытой части света, совершенно бесплодную, не родящую ничего, кроме сорняков и песка. даже цветом не золотого. страх увидеть это и умереть в себе. а я не выдержу, и не хочу выдерживать, если та часть вымрет. тогда вообще для чего?
хх хх хх

Категории: Давно сейчас, День воды, Дни
20:41:59 15.30
скуление скорее
Уснувший в Армагеддоне Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:28
Никто не хочет смерти, никто не ждет ее.
Просто что-то срабатывает не так, ракета поворачивается боком, астероид стремительно надвигается,
закрываешь руками глаза - чернота, движение, носовые двигатели неудержимо тянут вперед, отчаянно хочется жить - и некуда податься.
Какое-то мгновение он стоял среди обломков...
Мрак. Во мраке неощутимая боль. В боли - кошмар.
Он не потерял сознания.
Подробнее…"Твое имя?" - спросили невидимые голоса. "Сейл, - ответил он, крутясь в водовороте тошноты, - Леонард Сейл". - "Кто ты?" - закричали голоса. "Космонавт!" - крикнул он, один в ночи. "Добро пожаловать", - сказали голоса. "Добро... добро...". И замерли.
Он поднялся, обломки рухнули к его ногам, как смятая, порванная одежда.
Взошло солнце, и наступило утро.
Сейл протиснулся сквозь узкое отверстие шлюза и вдохнул воздух. Везет. Просто везет. Воздух пригоден для дыхания. Продуктов хватит на два месяца. Прекрасно, прекрасно! И это тоже! - Он ткнул пальцем в обломки. - Чудо из чудес! Радиоаппаратура не пострадала.
Он отстучал ключом: "Врезался в астероид 787. Сейл. Пришлите помощь. Сейл. Пришлите помощь". Ответ не заставил себя ждать: "Хелло, Сейл. Говорит Адамс из Марсопорта. Посылаем спасательный корабль "Логарифм". Прибудет на астероид 787 через шесть дней. Держись".
Сейл едва не пустился в пляс.
До чего все просто. Попал в аварию. Жив. Еда есть. Радировал о помощи. Помощь придет. Ля-ля-ля! Он захлопал в ладоши.
Солнце поднялось, и стало тепло. Он не ощущал страха смерти. Шесть дней пролетят незаметно. Он будет есть, он будет спать. Он огляделся вокруг. Опасных животных не видно, кислорода достаточно. Чего еще желать? Разве что свинины с бобами. Приятный запах разлился в воздухе.


Позавтракав, он выкурил сигарету, глубоко затягиваясь и медленно выпуская дым. Радостно покачал головой. Что за жизнь. Ни царапины. Повезло. Здорово повезло.
Он клюнул носом. Спать, подумал он. Неплохая идея. Вздремнуть после еды. Времени сколько угодно. Спокойно. Шесть долгих, роскошных дней ничегонеделания и философствования. Спать.
Он растянулся на земле, положил голову на руку и закрыл глаза.
И в него вошло, им овладело безумие. "Спи, спи, о спи, - говорили голоса. - А-а, спи, спи" Он открыл глаза. Голоса исчезли. Все было в порядке. Он передернулся, покрепче закрыл глаза и устроился поудобнее. "Ээээээээ", - пели голоса далеко- далеко. "Ааааааах", - пели голоса. "Спи, спи, спи, спи, спи", - пели голоса. "Умри, умри, умри, умри, умри", - пели голоса. "Оооооооо!" - кричали голоса. "Мммммммм", - жужжала в его мозгу пчела. Он сел. Он затряс головой. Он зажал уши руками. Прищурившись, поглядел на разбитый корабль. Твердый металл. Кончиками пальцев нащупал под собой крепкий камень. Увидел на голубом небосводе настоящее солнце, которое дает тепло.


"Попробуем уснуть на спине", - подумал он и снова улегся. На запястье тикали часы. В венах пульсировала горячая кровь.
"Спи, спи, спи, спи", - пели голоса.
"Ооооооох", - пели голоса.
"Ааааааах", - пели голоса.
"Умри, умри, умри, умри, умри. Спи, спи, умри, спи, умри, спи, умри! Оохх, Аахх, Эээээээ!" Кровь стучала в ушах, словно шум нарастающего ветра.
"Мой, мой, - сказал голос. - Мой, мой, он мой"
"Нет, мой, мой, - сказал другой голос. - Нет, мой, мой, он мой!"
"Нет, наш, наш, - пропели десять голосов. - Наш, наш, он наш!"
Его пальцы скрючились, скулы свело спазмой, веки начали вздрагивать.


"Наконец-то, наконец-то, - пел высокий голос. - Теперь, теперь. Долгое-долгое ожидание. Кончилось, кончилось, - пел высокий голос. - Кончилось, наконец-то кончилось!"
Словно ты в подводном мире. Зеленые песни, зеленые видения, зеленое время. Голоса булькают и тонут в глубинах морского прилива. Где-то вдалеке хоры выводят неразборчивую песнь. Леонард Сейл начал метаться в агонии. "Мой, мой", - кричал громкий голос. "Мой, мой", - визжал другой. "Наш, наш", - визжал хор.
Грохот металла, звон мечей, стычка, битва, борьба, война. Все взрывается, его мозг разбрызгивается на тысячи капель.
"Эээээээ!"
Он вскочил на ноги с пронзительным воплем. В глазах у него все расплавилось и поплыло. Раздался голос:
"Я Тилле из Раталара. Гордый Тилле, Тилле Кровавого Могильного Холма и Барабана Смерти. Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
Потом другой: "Я Иорр из Вендилло, Мудрый Иорр, Истребитель Неверных!"
"А мы воины, - пел хор, - мы сталь, мы воины, мы красная кровь, что течет, красная кровь, что бежит, красная кровь, что дымится на солнце".
Леонард Сейл шатался, будто под тяжким грузом. "Убирайтесь! - кричал он. - Оставьте меня, ради бога, оставьте меня!"
"Ииииии", - визжал высокий звук, словно металл по металлу.
Молчание.
Он стоял, обливаясь потом. Его била такая сильная дрожь, что он с трудом держался на ногах. Сошел с ума, подумал он. Совершенно спятил. Буйное помешательство. Сумасшествие.
Он разорвал мешок с продовольствием и достал химический пакет.


Через мгновение был готов горячий кофе. Он захлебывался им, ручейки текли по нёбу. Его бил озноб. Он хватал воздух большими глотками.
Будем рассуждать логично, сказал он себе, тяжело опустившись на землю; кофе обжег ему язык. Никаких признаков сумасшествия в его семье за последние двести лет не было. Все здоровы, вполне уравновешенны. И теперь никаких поводов для безумия. Шок? Глупости. Никакого шока. Меня спасут через шесть дней. Какой может быть шок, раз нет опасности? Обычный астероид. Место самое-самое обыкновенное. Никаких поводов для безумия нет. Я здоров.
"Ии?" - крикнул в нем тоненький металлический голосок. Эхо. Замирающее эхо.
"Да! - закричал он, стукнув кулаком о кулак. - Я здоров!"
"Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха". Где-то заухал смех. Он обернулся. "Заткнись, ты!" - взревел он. "Мы ничего не говорили", - сказали горы. "Мы ничего не говорили", - сказало небо. "Мы ничего не говорили", - сказали обломки.
"Ну, ну, хорошо, - сказал он неуверенно. - Понимаю, что не вы".
Все шло как положено.
Камешки постепенно накалялись. Небо было большое и синее. Он поглядел на свои пальцы и увидел, как солнце горит в каждом черном волоске. Он поглядел на свои башмаки, покрытые пылью, и внезапно почувствовал себя очень счастливым оттого, что принял решение. Я не буду спать, подумал он. Раз у меня кошмары, зачем спать? Вот и выход.
Он составил распорядок дня. С девяти утра (а сейчас было именно девять) до двенадцати он будет изучать и осматривать астероид, а потом желтым карандашом писать в блокноте обо всем, что увидит. После этого он откроет банку сардин и съест немного консервированного хлеба с толстым слоем масла. С половины первого до четырех прочтет девять глав из "Войны и мира". Он вытащил книгу из-под обломков и положил ее так, чтобы она была под рукой. У него есть еще книжка стихов Т. С. Элиота. Это чудесно.


Ужин - в полшестого, а потом от шести до десяти он будет слушать радиопередачи с Земли - комиков с их плоскими шутками, и безголосого певца, и выпуски последних новостей, а в полночь передача завершится гимном Объединенных Наций.
А потом?
Ему стало нехорошо.
До рассвета я буду играть в солитер, подумал он. Сяду и стану пить горячий черный кофе и играть в солитер без жульничества, до самого рассвета. "Хо-хо", - подумал он.
"Ты что-то сказал?" - спросил он себя.
"Я сказал: "Хо-хо", - ответил он. - Рано или поздно ты должен будешь уснуть".
"У меня сна - ни в одном глазу", - сказал он.
"Лжец", - парировал он, наслаждаясь разговором с самим собой.
"Я себя прекрасно чувствую", - сказал он.
"Лицемер", - возразил он себе.
"Я не боюсь ночи, сна и вообще ничего не боюсь", - сказал он.
"Очень забавно", - сказал он.
Он почувствовал себя плохо. Ему захотелось спать. И чем больше он боялся уснуть, тем больше хотел лечь, закрыть глаза и свернуться в клубочек.
"Со всеми удобствами?" - спросил его иронический собеседник.
"Вот сейчас я пойду погулять и осмотрю скалы и геологические обнажения и буду думать о том, как хорошо быть живым", - сказал он.
"О господи! - вскричал собеседник. - Тоже мне Уильям Сароян!"
Все так и будет, подумал он, может быть, один день, может быть, одну ночь, а как насчет следующей ночи и следующей? Сможешь ты бодрствовать все это время, все шесть ночей? Пока не придет спасательный корабль? Хватит у тебя пороху, хватит у тебя силы?
Ответа не было.
Чего ты боишься? Я не знаю. Этих голосов. Этих звуков. Но ведь они не могут повредить тебе, не так ли?
Могут. Когда-нибудь с ними придется столкнуться...
А нужно ли? Возьми себя в руки, старина. Стисни зубы, и вся эта чертовщина сгинет.
Он сидел на жесткой земле и чувствовал себя так, словно плакал навзрыд. Он чувствовал себя так, как если бы жизнь была кончена и он вступал в новый и неизведанный мир. Это было как в теплый, солнечный, но обманчивый день, когда чувствуешь себя хорошо, - в такой день можно или ловить рыбу, или рвать цветы, или целовать женщину, или еще что-нибудь делать. Но что ждет тебя в разгар чудесного дня?
Смерть.
Ну, вряд ли это.
Смерть, настаивал он.
Он лег и закрыл глаза. Он устал от этой путаницы. Отлично подумал он, если ты смерть, приди и забери меня. Я хочу понять, что означает эта дьявольская чепуха.
И смерть пришла.
"Эээээээ", - сказал голос.
"Да, я это понимаю, - сказал Леонард Сейл. - Ну, а что еще?"
"Ааааааах", - произнес голос.
"И это я понимаю", - раздраженно ответил Леонард Сейл. Он похолодел. Его рот искривила дикая гримаса.
"Я - Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
"Я - Иорр из Вендилло, Истребитель Неверных!"
"Что это за планета?" - спросил Леонард Сейл, пытаясь побороть страх.
"Когда-то она была могучей", - ответил Тилле из Раталара.
"Когда-то место битв", - ответил Иорр из Вендилло.
"Теперь мертвая", - сказал Тилле.
"Теперь безмолвная", - сказал Иорр.
"Но вот пришел ты", - сказал Тилле.
"Чтобы снова дать нам жизнь", - сказал Иорр.
"Вы умерли, - сказал Леонард Сейл, весь корчащаяся плоть. - Вы ничто, вы просто ветер".
"Мы будем жить с твоей помощью".
"И сражаться благодаря тебе".
"Так вот в чем дело, - подумал Леонард Сейл. - Я должен стать полем боя, так?.. А вы - друзья?"
"Враги!" - закричал Иорр.
"Лютые враги!" - закричал Тилле.
Леонард страдальчески улыбнулся. Ему было очень плохо. "Сколько же вы ждали?" - спросил он.
"А сколько длится время?"
"Десять тысяч лет?"
"Может быть".
"Десять миллионов лет?"
"Возможно".
"Кто вы? - спросил он. - Мысли, духи, призраки?"
"Все это и даже больше".
"Разумы?"
"Вот именно".
"Как вам удалось выжить?"
"Ээээээээ", - пел хор далеко-далеко.
"Ааааааах", - пела другая армия в ожидании битвы.
"Когда-то это была плодородная страна, богатая планета. На ней жили два народа, две сильные нации, а во главе их стояли два сильных человека. Я, Иорр, и он, тот, что зовет себя Тилле. И планета пришла в упадок, и наступило небытие. Народы и армии все слабели и слабели в ходе великой войны, длившейся пять тысяч лет. Мы долго жили и долго любили, пили много, спали много и много сражались. И когда планета умерла, наши тела ссохлись, и только со временем наука помогла нам выжить".
"Выжить, - удивился Леонард Сейл. - Но от вас ничего не осталось".


"Наш разум, глупец, наш разум! Чего стоит тело без разума?"
"А разум без тела? - рассмеялся Леонард Сейл. - Я нашел вас здесь. Признайтесь, это я нашел вас!"
"Точно, - сказал резкий голос. - Одно бесполезно без другого. Но выжить - это и значит выжить, пусть даже бессознательно. С помощью науки, с помощью чуда разум наших народов выжил".
"Только разум - без чувства, без глаз, без ушей, без осязания, обоняния и прочих ощущений?"
"Да, без всего этого. Мы были просто нереальностью, паром. Долгое время. До сегодняшнего дня".
"А теперь появился я", - подумал Леонард Сейл.
"Ты пришел, - сказал голос, - чтобы дать нашему уму физическую оболочку. Дать нам наше желанное тело".
"Ведь я только один", - подумал Сейл.
"И тем не менее ты нам нужен".
"Но я - личность. Я возмущен вашим вторжением"
"Он возмущен нашим вторжением. Ты слышал его, Иорр? Он возмущен!"
"Как будто он имеет право возмущаться!"
"Осторожнее, - предупредил Сейл. - Я моргну глазом, и вы пропадете, призраки! Я пробужусь и сотру вас в порошок!"
"Но когда-нибудь тебе придется снова уснуть! - закричал Иорр. - И когда это произойдет, мы будем здесь, ждать, ждать, ждать. Тебя".
"Чего вы хотите?"
"Плотности. Массы. Снова ощущений".
"Но ведь моего тела не хватает на вас обоих".
"Мы будем сражаться друг с другом".
Раскаленный обруч сдавил его голову. Будто в мозг между двумя полушариями вгоняли гвоздь.
Теперь все стало до ужаса ясным. Страшно, блистательно ясным. Он был их вселенной. Мир его мыслей, его мозг, его череп поделен на два лагеря, один - Иорра, другой - Тилле. Они используют его!
Взвились знамена под рдеющим небом его мозга. В бронзовых щитах блеснуло солнце. Двинулись серые звери и понеслись в сверкающих волнах плюмажей, труб и мечей.
"Эээээээ!" Стремительный натиск.
"Ааааааах!" Рев.
"Наууууу!" Вихрь.
"Мммммммммммммм..."
Десять тысяч человек столкнулись на маленькой невидимой площадке. Десять тысяч человек понеслись по блестящей внутренней поверхности глазного яблока. Десять тысяч копий засвистели между костями его черепа. Выпалили десять тысяч изукрашенных орудий. Десять тысяч голосов запели в его ушах. Теперь его тело было расколото и растянуто, оно тряслось и вертелось, оно визжало и корчилось, черепные кости вот-вот разлетятся на куски. Бормотание, вопли, как будто через равнины разума и континент костного мозга, через лощины вен, по холмам артерий, через реки меланхолии идет армия за армией, одна армия, две армии, мечи сверкают на солнце, скрещиваясь друг с другом, пятьдесят тысяч умов, нуждающихся в нем, использующих его, хватают, скребут, режут. Через миг - страшное столкновение, одна армия на другую, бросок, кровь, грохот, неистовство, смерть, безумство!
Как цимбалы звенят столкнувшиеся армии!
Охваченный бредом, он вскочил на ноги и понесся в пустыню. Он бежал и бежал и не мог остановиться.
Он сел и зарыдал. Он рыдал до тех пор, пока не заболели легкие. Он рыдал безутешно и долго. Слезы сбегали по его щекам и капали на растопыренные дрожащие пальцы. "Боже, боже, помоги мне, о боже, помоги мне", - повторял он.
Все снова было в порядке.

Было четыре часа пополудни. Солнце палило скалы. Через некоторое время он приготовил и съел бисквиты с клубничным джемом. Потом, как в забытьи, стараясь не думать, вытер запачканные руки о рубашку.
По крайней мере, я знаю, с кем имею дело, подумал он. О господи, что за мир! Каким простодушным он кажется на первый взгляд, и какой он чудовищный на самом деле! Хорошо, что никто до сих пор его не посещал. А может, кто-то здесь был? Он покачал головой, полной боли. Им можно только посочувствовать, тем, кто разбился здесь раньше, если только они действительно были. Теплое солнце, крепкие скалы, и никаких признаков враждебности. Прекрасный мир.


До тех пор, пока не закроешь глаза и не забудешься. А потом ночь, и голоса, и безумие, и смерть на неслышных ногах.
"Однако я уже вполне в норме, - сказал он гордо. - Вот посмотри", - и вытянул руку. Подчиненная величайшему усилию воли, она больше не дрожала. "Я тебе покажу, кто здесь правитель, черт возьми! - пригрозил он безвинному небу. - Это я". - И постучал себя в грудь.
Подумать только, что мысль может прожить так долго! Наверно, миллион лет все эти мысли о смерти, смутах, завоеваниях таились в безвредной на первый взгляд, но ядовитой атмосфере планеты и ждали живого человека, чтобы он стал сосудом для проявления их бессмысленной злобы.
Теперь, когда он почувствовал себя лучше, все это казалось, глупостью. Все, что мне нужно, думал он, это продержаться шесть суток без сна. Тогда они не смогут так мучить меня. Когда я бодрствую, я хозяин положения. Я сильнее, чем эти сумасшедшие военачальники с их идиотскими ордами трубачей и носителей мечей и щитов.
"Но выдержу ли я? - усомнился он. - Целых шесть ночей? Не спать? Нет, я не буду спать. У меня есть кофе, и таблетки, и книги, и карты. Но я уже сейчас устал, так устал, - думал он. - Продержусь ли я?"
Ну а если нет... Тогда пистолет всегда под рукой.
Интересно, куда денутся эти дурацкие монархи, если пустить пулю на помост, где они выступают? На помост, который - весь их мир. Нет. Ты, Леонард Сейл, слишком маленький помост. А они слишком мелкие актеры. А что если пустить пулю из-за кулис, разрушив декорации занавес, зрительный зал? Уничтожить помост, всех, кто неосторожно попадется на пути!
Прежде всего снова радировать в Марсопорт. Если найдут возможность прислать спасательный корабль поскорее, может быть, удастся продержаться. Во всяком случае, надо предупредить их, что это за планета; такое невинное с виду место в действительности не что иное, как обиталище кошмаров и дикого бреда.
Минуту он стучал ключом, стиснув зубы. Радио безмолвствовало.
Оно послало призыв о помощи, приняло ответ и потом умолкло навсегда.
"Какая насмешка, - подумал он. - Остается одно - составить план".
Так он и сделал. Он достал свой желтый карандаш и набросал шестидневный план спасения.
"Этой ночью, - писал он, - прочесть еще шесть глав "Войны и мира". В четыре утра выпить горячего черного кофе. В четверть пятого вынуть колоду карт и сыграть десять партий в солитер. Это займет время до половины седьмого, затем еще кофе. В семь послушать первые утренние передачи с Земли, если приемник вообще работает. Работает ли?"
Он проверил работу приемника. Тот молчал.
"Хорошо, - написал он, - от семи до восьми петь все песни, какие знаешь, развлекать самого себя. От восьми до девяти думать об Элен Кинг. Вспомнить Элен. Нет, думать об Элен прямо сейчас".
Он подчеркнул это карандашом.
Остальные дни были расписаны по минутам. Он проверил медицинскую сумку. Там лежало несколько пакетиков с таблетками, которые помогут не спать. Каждый час по одной таблетке все эти шесть суток. Он почувствовал себя вполне уверенным. "Ваше здоровье, Иорр, Тилле!" Он проглотил одну из возбуждающих таблеток и запил ее глотком обжигающего черного кофе.
Итак, одно следовало за другим, был Толстой, был Бальзак, ромовый джин, кофе, таблетки, прогулки, снова Толстой, снова Бальзак, опять ромовый джин, снова солитер. Первый день прошел так же, как второй, а за ним третий.
На четвертый день он тихо лежал в тени скалы, считая до тысячи пятерками, потом десятками, только чтобы загрузить чем-нибудь ум и заставить его бодрствовать. Глаза его так устали, что он вынужден был часто промывать их холодной водой. Читать он не мог, голова разламывалась от боли. Он был так изнурен, что уже не мог и двигаться. Лекарства привели его в состояние оцепенения. Он напоминал бодрствующую восковую фигуру. Глаза его остекленели, язык стал похож на заржавленное острие пики, а пальцы словно обросли мехом и ощетинились иглами.
Он следил за стрелкой часов... Еще секундой меньше, думал он. Две секунды, три секунды, четыре, пять, десять, тридцать секунд. Целая минута. Теперь уже на целый час меньше осталось ждать. О корабль, поспеши же к назначенной цели!
Он тихо засмеялся.
А что случится, если он бросит все и уплывет в сон? Спать, спать, быть может, грезить. Весь мир - помост. Что, если он сдастся в неравной борьбе и падет?
"Ииииииии", - высокий, пронзительный, грозный звук разящего металла.
Он содрогнулся. Язык шевельнулся в сухом, шершавом рту.
Иорр и Тилле снова начнут свои стародавние распри.
Леонард Сейл совсем сойдет с ума.
И победитель овладеет останками этого безумца - трясущимся, хохочущим диким телом - и пошлет его скитаться по лицу планеты на десять, двадцать лет, а сам надменно расположится в нем и будет творить суд, и отправлять на казнь величественным жестом, и навещать души невидимых танцовщиц. А самого Леонарда Сейла, то, что от него останется, отведут в какую-нибудь потаенную пещеру, где он пробудет двадцать безумных лет, кишащий червями и войнами, насилуемый древними диковинными мыслями.
Когда придет спасательный корабль, он не найдет ничего. Сейла спрячет ликующая армия, сидящая в его голове. Спрячет где-нибудь в расщелине, и Сейл станет гнездом, в котором какой-нибудь Иорр будет высиживать свои гнусные планы. Эта мысль едва не убила его.
Двадцать лет безумия. Двадцать лет пыток, двадцать лет, заполненных делами, которые ты не хочешь делать. Двадцать лет бушующих войн, двадцать лет тошноты и дрожи.
Голова его упала на колени. Веки со скрежетом разомкнулись и с легким шумом закрылись. Барабанная перепонка устало хлопнула.
"Спи, спи", - запели слабые голоса.
"У меня... у меня есть к вам предложение, - подумал Леонард Сейл. - Слушайте, ты, Иорр, и ты, Тилле! Иорр, ты, и ты тоже, Тилле! Иорр, ты можешь владеть мной по понедельникам, средам и пятницам. Тилле, ты будешь сменять его по воскресеньям, вторникам и субботам. В четверг я выходной. Согласны?"
"Ээээээээ", - пели морские приливы, кипя в его мозгу.
"Оооооооох", - мягко-мягко пели отдаленные голоса.
"Что вы скажете? Поладим на этом, Иорр, Тилле?"
"Нет!" - ответил один голос.
"Нет!" - сказал другой.
"Жадюги, оба вы жадюги! - жалобно вскричал Сейл. - Чума на оба ваших дома!"
Он спал.

Он был Иорром, и драгоценные кольца сверкали на его руках. Он появился у ракеты и выставил вперед руку, направляя слепые армии. Он был Иорром, древним предводителем воинов, украшенных драгоценными камнями.
И он был Тилле, любимцем женщин, убийцей собак!
Почти бессознательно его рука потянулась к кобуре у бедра. Спящая рука вытащила пистолет Рука поднялась, пистолет прицелился. Армии Тилле и Иорра вступили в бой.
Пистолет выстрелил.
Пуля оцарапала лоб Сейла и разбудила его.
Выбравшись из осады, он не спал следующие шесть часов. Теперь он знал, что это безнадежно. Он промыл и перевязал рану. Он пожалел, что не прицелился точнее, тогда все было бы уже кончено. Он взглянул на небо. Еще два дня. Еще два. Торопись, корабль, торопись. Он отупел от бессонницы.
Бесполезно. К концу этого срока он уже вовсю бредил. Он поднял пистолет, и положил его, и поднял снова, приложил к голове, нажал было пальцем на спусковой крючок, передумал, снова посмотрел на небо.
Наступила ночь. Он попытался читать, но отбросил книгу прочь. Разорвал ее и сжег, просто чтобы чем-нибудь заняться.
Как он устал! Через час, решил он.
"Если ничего не случится, я убью себя. Теперь серьезно. На этот раз не струшу". Он приготовил пистолет и положил его на землю рядом с собой.
Теперь он был очень спокоен, хотя и ужасно измучен. С этим будет покончено.
В небе показалось пламя.
Это было так неправдоподобно, что он заплакал.
"Ракета", - сказал он, вставая. "Ракета!" - закричал он, протирая глаза, и побежал вперед.
Пламя становилось все ярче, росло, опускалось.
Он бешено размахивал руками, спеша вперед, бросив пистолет, и припасы, и все.
"Вы видите это, Иорр, Тилле! Дикари, чудовища, я вас одолел! Я победил! За мной пришли! Я победил, черт бы вас побрал".
Он злорадно усмехнулся, поглядев на скалы, небо, на собственные руки.
Ракета села. Леонард Сейл, качаясь, ждал, когда откроется дверь.
"Прощай, Иорр, прощай, Тилле!" - ухмыляясь, с горящими глазами, победно закричал он.
"Ээээээ", - затих вдалеке рев.
"Ааааааах", - угасли голоса.
Широко раскрылся шлюзовой люк ракеты. Из него выпрыгнули два человека.
- Сейл? - спросили они. - Мы - корабль АСДН номер тринадцать. Перехватили ваш SOS и решили сами вас подобрать. Корабль из Марсопорта придет только послезавтра. Мы бы хотели немного отдохнуть. Неплохо здесь переночевать, потом забрать вас, и отправиться дальше.
- Нет, - произнес Сейл, и лицо его исказилось от ужаса. - Нельзя переночевать...
Он не мог говорить. Он упал на землю.
- Быстрей, - произнес над ним голос в туманном вихре. - Дай ему немного жидкой пищи и снотворного. Ему нужна еда и отдых.
- Не надо отдыха! - завопил Сейл.
- Бредит, - тихо сказал один из них.
- Нельзя спать! - вопил Сейл.
- Тише, тише, - сказал человек нежно. Игла вонзилась в руку Сейла.
Сейл колотил руками и ногами.
- Не надо спать, поедем! - страшно кричал он. - Ну поедем!
- Бред, - сказал один. - Шок.
- Не надо снотворного! - пронзительно кричал Сейл.
Снотворное разливалось по его телу.
"Эээээээээ", - пели древние ветры.
"Ааааааааааах", - пели древние моря.
- Не надо снотворного, нельзя спать, пожалуйста, не надо, не надо, не надо! - кричал Сейл, пытаясь подняться. - Вы... не... знаете!..
- Не волнуйся, старик, ты теперь в безопасности, не о чем беспокоиться.
Леонард Сейл спал. Двое стояли над ним. По мере того как они смотрели на него, черты его лица менялись все больше и больше.
Он стонал, и плакал, и рычал во сне. Его лицо беспрестанно преображалось. Это было лицо святого, грешника, злого духа, чудовища, мрака, света, одного, множества, армии, пустоты - всего, всего!
Он корчился во сне.
- Ээээээээээ! - взорвался криком его рот. - Иииииии! - визжал он.
- Что с ним? - спросил один из спасителей.
- Не знаю. Дать еще снотворного?
- Да, еще дозу. Нервы. Ему надо много спать.
Они вонзили иглу в его руку. Сейл корчился, плевался и стонал.
И вдруг умер.
Он лежал, а двое стояли над ним.
- Какой ужас! - сказал один. - Как ты это объяснишь?
- Шок. Бедный малый. Какая жалость. - Они закрыли ему лицо. - Ты когда-нибудь видел подобное лицо?
- Абсолютно безумное.
- Одиночество. Шок.
- Да. Боже, что за выражение! Не хотел бы я когда-нибудь еще увидеть такое лицо.
- Какая беда, ждал нас, и мы прибыли, а он все равно умер.
Они огляделись вокруг.
- Что будем делать? Переночуем здесь?
- Да. И хорошо бы не в корабле.
- Сначала похороним его, конечно.
- Само собой,
- И будем спать на свежем воздухе, ладно? Хорошо снова поспать на свежем воздухе. После двух недель в этом проклятом корабле.
- Давай. Я подыщу для него место. А ты готовь ужин, идет?
- Идет.
- Хорошо поспим сегодня.
- Отлично, отлично.
Они выкопали могилу, прочитали молитву. Потом молча выпили по чашке вечернего кофе. Они вдыхали сладкий воздух планеты и смотрели на чудесное небо и яркие и прекрасные звезды.
- Какая ночь! - сказали они, укладываясь.
- Приятных сновидений, - сказал один, поворачиваясь.
И другой ответил:
- Приятных сновидений.
Они заснули.


Рэй Брэдбери

­­
Позавчера — понедельник, 12 ноября 2018 г.
Взято: Re: Пустомелия 603 Кровавая schоlz 20:43:06

Я кручу твоё сознани­е, как колесо сансары

­Wait for it 12 ноября 2018 г. 23:42:30 написала в ­Dragomir

Твои родители случайно не маги
Иначе откуда у них такое волшебство

Источник: http://dragomirworl­d.beon.ru/photos/0-6­11-pustomelija-603-k­rovavaja.html#933
.чертова сука. альфaрий 07:15:41
вселенная, ты, блять, издеваешься?!
07:18:53 фингoлфин
Чо там
07:24:55 альфaрий
Да было одно событие, которое я очень не хотел, чтоб произошло. И вселенная такая: "получите, распишитесь. В лучших традициях и максимально паршиво". Нагадила от души, одним словом
07:35:48 фингoлфин
Ааа жизнь Пипец ненавижу такое вот
07:37:12 альфaрий
вот я тоже причем там шансы были не очень высокие, что такое вот произойдет, но нет, блять
воскресенье, 11 ноября 2018 г.
Лондон. Ненависть. Puppeteer Joker 18:11:01
Вот я и снова здесь. Такие родные улочки и фонари, любимый парк, старый друг и отвратительное высшее общество. Знаете, не люблю я мишуры этой. Все такое ненастоящее. стою в уголке с бокалом и делаю вид, что интересуюсь щебетом какой-то дебютантки. Девушка сама не знает, во что ее втянули с этой минуты. Светский раут закончится, а за ним только чертовски скучное разделение на много курящих мужчин, и, постоянно пьющих и щебечущих черт знает о чем, женщин. Она станет абсолютно такой же. И ничего нового не произойдет. Только же если ее не затащит за угол какой-нибудь миллионер, рассыпаясь в обещаниях жениться и любить вечно. Хотя, это не особенно и повлияет на ход событий. Всего-то выйдет замуж и станет такой же ячейкой общества, как и все остальные.
Но все меняет картину, когда я чувствую запах. Он отвратителен, но так знаком. Запах дикого волнения. И следом, запах хозяина дома. Запах злости. Эмоции тоже пахнут. И в силу обстоятельств, я должен знать причину, хотя и не хочу.
И был кончен их разговор. Хотя, беседа тет-а-тет, но уловить суть было не сложно.
- Не хорошо бить женщину, даже если это Ваша жена, - сказал я тихо, делая вид, что говорю о чем-то приятном. В Англии не принято говорить о другом. Проклятая английская сдержанность. Жаль, что запретили дуэли. Ненавижу,когда бьют женщин. Такие не сильные, таких нужно убивать. Душить руками до разрыва легких. Я был зол, но молчал. Не положено так. Проклятая сдержанность.
- Иногда она не оставляет мне выхода, м. Браун. Вы бы стерпели измену? Я вот не стерпел, - он говорит спокойно и уверенно. Но причина не в этом. Я в этом уверен, потому что этот обладатель черствого сердца, но обильного живота и твердой руки, высказал бы мне, как тому, кто иногда коротает с ней ночь. - К тому же, я не думаю, что вы станете разглагольствовать об этом, верно? Она все поняла и вполне способна исправиться.
Я не смог избежать сдержанной улыбки. Это настолько хамская самоуверенность, что демон внутри меня злостно рассмеялся.
- А как же Ваши обстоятельства м. N? Из-за которых кровать супруги занимает вот уже так много времени другой мужчина? - он обернулся и посмотрел на меня уже с нескрываемым удивлением. Люблю пробивать эту брешь. Такие глаза у человека каждый раз, словно он видит во мне отражение себя самого. - По всей видимости, - продолжил я далее без тени эмоции на лице. - Он чем-то ее увлекает. Может, тем, что удовлетворяет ее потребности? Такая красивая женщина всегда притягивает взгляд мужчин.
Мои рассуждения вслух заставили его замолчать на некоторое время, чтобы собраться с мыслями.
- Вы играете с огнем, это иногда плохо заканчивается. Потушите свечу, пока не разошлось пламя, - тонкий намек звучал как угроза. Я вывел его из себя. Он уже понял, что я никому ничего не скажу. Но и то, что к супруге он более прикасаться не должен. Эта мысль была так отчетливо не дописана на его лице, что я обязан был завершить ее. Мы же должны помогать убогим, разве нет?
- И причиной тому является, - сказал я уже совсем тихо. - Что все возвращается к нам в трех кратном размере. И я этому поспособствую, будьте уверены. Это не просьба, не предупреждение. Это угроза. Вдруг до Вас не дошло. Вечер был отвратен, но мне пора.
Его отец, был крайне расстроен моим уходом. Просил прощения, если что-то было не так. Светлый мужчина, запертый в отвратительном обществе. Я пообещал, что вернусь. И я действительно вернусь уже завтра.
А пока...
Я вытирал ее потекшую тушь и кровавую дорожку. Ублюдок.
Сегодня я просто ее утешу и выслушаю. А говорила она крайне много. И прерывать ее было бессмысленно. Как устала от всего и хочет уехать скорее. Как тяжело ей дались последние две недели. И как ей плохо в этой аристократической клетке, из которой можно только бежать. Дал ей выпить, потом еще. Узнал, что она ненавидит всю его семью и всех мужчин на планете. За одним исключением. Видимо, сильно напилась. Узнал, что был опыт с женщиной. Что понравилось, и теперь она хочет стать лесбиянкой. Уехать в Америку к этой девушке и прожить там счастливую жизнь. Надеюсь, что когда протрезвеет, не вспомнит, что мне наговорила. Слишком много говорила. Но ясно одно. Это последняя наша встреча.
Через два дня, когда она наконец протрезвела, обнаружила на столе свои документы, документ о выплаченном залоге и вещи, среди которых был билет до Финикса. Улыбнулась мне на прощание и попросила вспоминать ее по-доброму.
Ушла, как уходят все англичане. Без эмоций.
И опять вечер, опять это дурное общество. Только нет больше ненавистного запаха ее духов. Присутствует запах хозяина дома. Запах страха и крови. На моих руках. Его отец рассказывает об аварии, в которую попали сын и невестка. Невестка наверняка теперь остаток своих дней проведет в больничной палате, а сын отделался только разбитым лицом и сломанными ребрами.
Нет, ребра - додумка. Это не я.
я надеюсь.
i wanna tell you how i feel but i dont wanna make you feel like its your fault pleasant accidents 12:38:47

i play it all inside my head so i remembe­r

сегодня прекрасный солнечный день, а вчера я пёк торт
никто не хочет со мной видеться (пизжу), ну и пошли нахуй

Катя добавила меня в чат, который называется "Люди, с которыми мне нравится пить", но на вчерашнее мероприятие у неё дома я не попал (спасибо, работа в выходные и праздники, шестидневочка)
в чате был Боря
не пили с ним с 2016 года, встречались только мельком в универе
надеюсь, на Катин день рождения в этом году он придёт
будет с кем поговорить не о студсовете

пересматриваю стыд
не отвечаю мальчикам

Руслан (мразь) сходил на кислоту без меня, потому что я не смог пойти с ним в будний день
но сказал, что готов сходить со мной ещё раз
возможно, когда-то мы всё же увидимся и гештальт закроется
15:33:04 pleasant accidents
господь нашёл вк плейлист грустные песни ну всё держите меня семеро
суббота, 10 ноября 2018 г.
сердце на среднем пальце frightening 17:41:05

хочу ещё, ощущения прикольные

Это было не так больно
Хотя не последнюю роль сыграл мой настрой и аккуратность лепеска
И конечно же поддержка корнаушечки

Будет ли вторая татуха я хз
Первую то надо доделать
Но я точно хочу горы, волну и месяц
Вот да
Если я буду реально часто выбираться в горы, не кину зож и прокачаюсь в творчестве типо танцев, то точно сделаю

А если вкладывать смысл в эту татуху, то это бесстрашие, магия и ценность здоровье
В эти понятия собираются элементы рисунка
(позерство и блядство, как сказали лепеск и корнаух)
Касательно смысловой нагрузки и как тату меняет жизнь. Жизнь не меняет. А вот твоё восприятие происходящего вокруг может. Если бьёшь то, что даёт ассоциации с каким-то чувством, поведением, решением проблемы, то ты смотришь на изображение и не забываешь выше перечисленное. На данный момент не жалею и просто кайфую от эстетики.
В какой-то момент я ахуела, когда меня резко поставили перед фактом "забивается через два дня", а потом я поняла, что момент самый подходящий и вообще лепеск не одногрупп, не бывший, не кореш, а это прям мой мастер и в исполнении тату я доверяю ему


Мы нашли пса годного
Он интеллектуал, под стать коту


Е б а н ы е п о з е р ы
Ебаные дебилы с IC
Нет, я люблю быть генералом
Но не когда моя армия состоит из дебилов
Все блять, я в феминизм и в рассизм


Впрочем, я теперь знаю, что не так в людях
И подобных мразей я буду исключать из своего круга общения

.красный снег. альфaрий 12:09:02
Если долго, долго, долго,
Если долго по дорожке,
Если долго по тропинке
Пинать ее кровавый труп
12:12:50 акфмф
хотя смотря сколько она весит
12:13:56 альфaрий
Это не важно
.... огнесручий какаду 09:18:26
ОБИДНО Я БИСЮСЯ!!!!!!!!!!!!!­!!!!!ВОТ СИЖУ Я НИКОГО НЕ ТРОГАЮ,А НА МЕНЯ НАПАЛО ВОСПОМИНАНИЕ ПРО ПЕРВУЮ БЕЗОТВЕТНУЮ ЛЮБОВЬ!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!­!!1КАК ЭТОТ ПИЗДЮК-СУКА-МРАЗЬ-П­ИДАРАС С ОДНОЙ ДЕВОЧКОЙ ЗА ПАРТОЙ В ШКОЛЕ СИДЕЛ!!!!!!А СО МНОЙ НЕ СИДЕЛ!!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!­!1ОБИДНО Я БИСЮСЯ!!!!!!!!1ДА ЧТОБ ОНИ ОБА СДОХЛИ СВОЛАЧИ!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!!!1А ТАК ВАЩЕ МНЕ НА НЕГО НАСРАТЬ-ВСЁ ЗАБЫТО И ХОРОШО!!!!!!!!!!!!!­!!!НО ВСЁ РАВНО ОБИДНО Я БИСЮСЯ!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!

Категории: Травля
_______________ Jim.. 00:37:16
Никого в звенящей тишине. Никого в беззвучной пустоте. И деревья все уже не те. И слова, что подарило эхо мне. Где ты? Где ты? Где ты? Ветер без устали ломает ветви! Гнёт к земле суставы кедров! Пальмы смешивает с глиной. Я тащусь один гонимый по земле неопалимой. В дебри, где мечты истлели. Висельники на качелях. Взорван мост, где дети пели. Травы режут горло боль навзрыд! Захлебнись железом! Смерть твой стыд! Отступи и скройся в волны! Путь - песком. Вдох будет полный! У истока родника чище не вдохнуть песка! Золотой песок струится и рубины на границах мозгового вещества... Блеск - причина воровства. Непокорность оправдает. Кровь на пальцах окрыляет. Неотбитых стук сердец стада боевых овец. Топот молодых копыт вихрем землю бороздит! След плутает, след кружит. Разум взорван. Зад дрожит.
Призрачный самоубийца тянет длань к своей жене. Непокорный кровопийца предпочтёт кричать в огне. Стропы в плечи. Рвётся тело, плач стал жизненным пределом. Разгрызая удила, почва язвы родила. В беспросветной ночи язвах пальцы красные погрязнут. В сердце льётся дёготь смрада, разума лишая стадо!
Я безумен и нетлен. Я попал в кровавый плен. В неоконченном бреду по Любви на верх иду. Мир с вершин Твоих ступеней станет высшим из мгновений!
пятница, 9 ноября 2018 г.
Twenty One Pilots - My Blood (ненавижу эту песню) трайк 12:46:35
ну что же, предзащита диплома через 20 дней
сажусь писать
как говорится
помогите высшие силы!
вепри соберитесь!
господи помилуй!
показать предыдущие комментарии (8)
08:38:10 Dеs
не, нихрена, если знаешь испанский изич. По сути мне просто пришлось кучу всего переводить и забивать в свою работу. Сначала я написала что такое мифопоэтика если все сократить по мифотопоэтика это создание мифа или его использование в худ произведении со всеми вытекающими, особый язык: лит обороты...
еще...
не, нихрена, если знаешь испанский изич. По сути мне просто пришлось кучу всего переводить и забивать в свою работу. Сначала я написала что такое мифопоэтика если все сократить по мифотопоэтика это создание мифа или его использование в худ произведении со всеми вытекающими, особый язык: лит обороты и тд. Потом я написала (читай перевела из научных журналов) всякую муть о том что значит то или иное использование автором приемов вроде свето тень (тьа все плохо, свет хорошо), всякие связи между мифологией (книгой Пополь Вух) и и двумя его романами. Затем о переводоведеньи и современных проблемах в целом. Потом о проблемах перевода переведенного романа, что потерялось при переваоде и почему, переводе всяких штук вроде онамотопеи и аллитераций (это когда слова постепенно изменяют при написании типа чтоб звучало ритмично и со смыслом и от одного значения переходят к другому). Потом частичный переводж непереведенного романа (1 глава) и анализ по ней зэ энд. Кажется, наверное заумно, но я ничего по сути не сделала сама кроме перевода и его анализа и то после всего предыдущего это было изич потому что у меня уже были подсказки че анализировать из всего бреда, что я написала до этого
08:41:56 Dеs
ахаха не на одной конфе не обходится без перца который выебывается или ботанов которым дохера надо ахаха все нормас будет, все защищались и мы защитимся ахахах у меня та же херня раньше была с пинанием хуев, но мой факультет выбил из меня всю спесь, у нас в срок не сделал гильотина была, а не...
еще...
ахаха не на одной конфе не обходится без перца который выебывается или ботанов которым дохера надо ахаха все нормас будет, все защищались и мы защитимся ахахах у меня та же херня раньше была с пинанием хуев, но мой факультет выбил из меня всю спесь, у нас в срок не сделал гильотина была, а не сделать в срок шансы очень велики потому, что заданий всегда было очень много, чуть прогавил и и потом просто не успеваешь. Я так пыталась пинать хуи весь первый курс, но это закончилось синяками под глазами и стрессом. На этом я не остановилась пыталась и второй пинать. До середины года, а потом поняла что это гемор жуткий 8-}­
08:53:11 Dеs
Ахиреть, да это интересно, слушай :-O­ только не вижу плохого ничего в том, если этот имплант мочит раковые клетки некрозом, если этот процесс можно как то ограничить непосредственно убийством опухоли чтобы здоровые оно никак не затрагивало. Кстати если эти клетки имеют признак раковых они...
еще...
Ахиреть, да это интересно, слушай :-O­ только не вижу плохого ничего в том, если этот имплант мочит раковые клетки некрозом, если этот процесс можно как то ограничить непосредственно убийством опухоли чтобы здоровые оно никак не затрагивало. Кстати если эти клетки имеют признак раковых они же не обязательно такие? Почему взяли именно матрикс за основу? :-?­ Вроде проводятся же всякие исследования с плацентой, стволовыми клетками? Они вроде дофига регенирирующие, наверное, не проще и пока не доступнее, но явно эффективнее было бы взять их. Не обязательно же использовать плаценту с которой родился, это был бы гемор, а просто чтобы ее сдавали в роддомах, платить там какую-то компенсацию, создать ее банк. Понятно, что если повысится продолжительность жизни, понизится рождаемость, из-за возможного перенаселения тогда, но как временная перспектива это кажется разумно, пока не придумают че то лучше. А думать надо, потому что плацента, которую насобирают будет не бесконечна тем более с таким то населением и она быстро подорожает, многие не захотят ее сдавать в роддомах. Кстати есть же способ ее подольше как то хранить, ну там супер заморозкой какой-то? На этом можно было бы не хило заработать, это отличная инвестиция.
Исследования в этой области пока не очень продвинуты и в будущем, скорее всего микророботы будут отстраивать наш организм и выводить отмершие клетки, но пока мы по ходу можем жить только по принципу "мы то, что мы едим" :-$­ и воспринимать еду как лекарство :-$­
13:19:40 трайк
пиздец это такой бред. я ни одного слова не знаю. и вообще впервые будто слышу. это так странно, что вот такое реально изучают..мне со своей околонаучной колокольни прост не понять смысла анализа различных приемов автора наш инст более лояльный. или лучше сказать, что он такой же пинатель хуев...
еще...

не, нихрена, если знаешь испанский изич. По сути мне просто пришлось кучу всего переводить и забивать в свою работу. Сначала я написала что такое мифопоэтика если все сократить по мифотопоэтика это создание мифа или его использование в худ произведении со всеми вытекающими, особый язык: лит обороты и тд. Потом я написала (читай перевела из научных журналов) всякую муть о том что значит то или иное использование автором приемов вроде свето тень (тьа все плохо, свет хорошо), всякие связи между мифологией (книгой Пополь Вух) и и двумя его романами. Затем о переводоведеньи и современных проблемах в целом. Потом о проблемах перевода переведенного романа, что потерялось при переваоде и почему, переводе всяких штук вроде онамотопеи и аллитераций (это когда слова постепенно изменяют при написании типа чтоб звучало ритмично и со смыслом и от одного значения переходят к другому). Потом частичный переводж непереведенного романа (1 глава) и анализ по ней зэ энд. Кажется, наверное заумно, но я ничего по сути не сделала сама кроме перевода и его анализа и то после всего предыдущего это было изич потому что у меня уже были подсказки че анализировать из всего бреда, что я написала до этого
пиздец это такой бред. я ни одного слова не знаю. и вообще впервые будто слышу. это так странно, что вот такое реально изучают..мне со своей околонаучной колокольни прост не понять смысла анализа различных приемов автора

ахаха не на одной конфе не обходится без перца который выебывается или ботанов которым дохера надо ахаха все нормас будет, все защищались и мы защитимся ахахах у меня та же херня раньше была с пинанием хуев, но мой факультет выбил из меня всю спесь, у нас в срок не сделал гильотина была, а не сделать в срок шансы очень велики потому, что заданий всегда было очень много, чуть прогавил и и потом просто не успеваешь. Я так пыталась пинать хуи весь первый курс, но это закончилось синяками под глазами и стрессом. На этом я не остановилась пыталась и второй пинать. До середины года, а потом поняла что это гемор жуткий
наш инст более лояльный. или лучше сказать, что он такой же пинатель хуев великий хд всем похуй

Ахиреть, да это интересно, слушай только не вижу плохого ничего в том, если этот имплант мочит раковые клетки некрозом, если этот процесс можно как то ограничить непосредственно убийством опухоли чтобы здоровые оно никак не затрагивало. Кстати если эти клетки имеют признак раковых они же не обязательно такие? Почему взяли именно матрикс за основу? Вроде проводятся же всякие исследования с плацентой, стволовыми клетками? Они вроде дофига регенирирующие, наверное, не проще и пока не доступнее, но явно эффективнее было бы взять их. Не обязательно же использовать плаценту с которой родился, это был бы гемор, а просто чтобы ее сдавали в роддомах, платить там какую-то компенсацию, создать ее банк. Понятно, что если повысится продолжительность жизни, понизится рождаемость, из-за возможного перенаселения тогда, но как временная перспектива это кажется разумно, пока не придумают че то лучше. А думать надо, потому что плацента, которую насобирают будет не бесконечна тем более с таким то населением и она быстро подорожает, многие не захотят ее сдавать в роддомах. Кстати есть же способ ее подольше как то хранить, ну там супер заморозкой какой-то? На этом можно было бы не хило заработать, это отличная инвестиция.
Исследования в этой области пока не очень продвинуты и в будущем, скорее всего микророботы будут отстраивать наш организм и выводить отмершие клетки, но пока мы по ходу можем жить только по принципу "мы то, что мы едим" и воспринимать еду как лекарство
так некроз клеток это как некроз тканей. если вовремя не отрежешь где нужно - все помрет. а в клетках ты как это отрежешь потом7 там начинают заражаться соседние клетки, потом переходит на ткани и все - пиздец. потому важно чтоб некроза не было в принципе - только апоптоз. тут клетка бесследно исчезает. и так вот некроз никак ограничивать нельзя. потому что это похоже на бомбу - она взрывается и повреждает все вокруг.
это конкретно раковые клетки, последняя стадия лейкоза. но также их можно использовать просто как т-лимфоциты определенные, точнее функционирующие в определенном месте
по поводу матрикса. там суть такая. матрикс - пластинка с шершавой поверхностью. шершавая поверхность выглядит точно также как ткань кости на стадии регенерации, восстановления. и вот че мы делали - мы сажали клетки на эту пластинку и смотрели что происходит с клетками. там помимо раковых были еще два вида - обычные клетки крови и стволовые

а вот последнее - че7 причем тут плацента7 хдд какая продолжительность жизни7 че7 хд
ведьмина лунница frightening 11:20:58

не так давно у меня появилось новое желание
найти реального друга
хотя с одной стороны я искала защиту, а потом оказалось она нахуй мне не нужна
но её суть
на данный момент, если быть честной, есть Танька, Корнаух и Пушик
да, это хорошо, что они друзьями
Но их первостепенная функция заключается в другом (мать и любимый), а Пушик это кот (хотя в нем больше человечности, чем в ком либо)
все остальные лишь приближенный социум
все остальное просто пустое место, которое может поддержать разговор
мне нужно общество, я очень требую общения и большого количества людей
хоть я и ассоциальна, но точно адаптирована
я никого не могу подпустить к себе
хотя легко открываюсь людям
однако, как только я узнаю людей, которые идут на контакт - они не оказываются мразями или мудаками (этих теперь я вижу сразу), а всего лишь вскрывается их страх, неуверенность в себе
нет, я не имею ничего против этих качеств
но свою слабость такие люди пытаются на меня и просто подавить
они реально думают, что после всего того, что я видела... нет, в жизни то видела я немного
но вот самых различных демонов, которые лезут из никчёмной души, как гной сочится из раны мне удалось созерцать
удастся ли таким людям изменить моё мнение или заставить перестать что-то делать? да нихуя


тут ставлю вопрос о своей самодостаточности
если же это качество мне присуще, так почему я все ещё держу надежду найти в этом говне дружественную личность, которую я буду слушать и получать удовольствие

и все же фраза "и че" настолько актуальна по жизни, что я бы её набила

однако
Есть два более важных и актуальных вопросов
Это зож и заработок денег
четверг, 8 ноября 2018 г.
почему все чертовы тоналки которые... гражданин кантона ури 16:00:04
почему все чертовы тоналки которые я покупаю рыжеватые, и они ведь мне подходят по тону и по словам всех консультантов идеально подстраиваются, и они не самые дешевые, единственная тоналка которая не рыжая это какая-то тоналка меньше чем за сотку у которой только 2 цвета и она неизвестной фирмы, и ей куча лет, она мамина и мне страшно мазать ее на лицо....
показать предыдущие комментарии (1)
16:02:28 гражданин кантона ури
пробовала bb от мейбелин, тоже рыжий, вот я уверена, что какая-нибудь корейская косметика или какой-нибудь лаш делает не рыжие тоналки, но это так дорого боже
16:03:33 ты тупaя сoбaкa
у ессенс сейчас вышли светлые тоналки инста-что-то там
16:04:29 ты тупaя сoбaкa
если те не день утром смешивать, то купи бб, который тебе нравится по свойствам, и добавь осветляющий тон от катрис норм
16:05:30 Hoseoki
Ну корейские это да. Кушоны тоже ничег от мишы
девочка с периферии социальная шизофрения 10:26:58
Слоняться по разным платформам в поисках наиболее удобного и комфортного чуланчика для дневника уже как смысл жизни. Хочется чего-то что затянет и будет манить: «ну же, напиши хоть строчку, давай, я скучаю». Но пока все не то. Вспомнила что когда-то в глубокой юности, точнее детстве, сидела на беоне. Конечно логин и пароль вспомнить анриал. Дело было больше 10 лет назад. Хах, называется почувствуй себя старухой. Инстаграм не торкает уже давно, думаю вообще удалить, но там есть пара тройка блогеров, которые не дают моей голове окончательно уехать в бессрочный отпуск, а ещё там Лев. Редко, но мы переписываемся. Это греет и убивает одновременно. Но отказаться от этого я пока не могу. Есть ещё твиттер, люблю его, но ограничение по размеру постов. Да и забываю о нем. Раз в полгода вспоминаю, на неделю, а потом тишина. Тамблер для меня в основном поисковик ништяковых фоток и артов. Писать туда сложно почему-то. Вконтакте - избито, не удобно, слишком много знакомых из реальности. Пробовала тести и Саммер бриз. Последний вообще стал такое себе, точнее его админка. Отвратительные и грубые. Тейсти найс, но тоже как-то подзабыла о нем. Я понимаю, что скорее всего дело во мне и моем состоянии, но пока я в тупике.
Уродливая, поехавшая головой, толсшушка с периферии рада[нет] приветствовать вас в своём дневнике[безумии]. Надеюсь я не спугну хот бы вас.
.... огнесручий какаду 04:35:56
АХ ТЫ СУКА-МРАЗЬ И ТЫ ОТ МЕНЯ ОТВЕРНУЛАСЬ!!!!!!СД­ОХНИ ПАСКУДА!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!И ЧТОБ ВСЕ ТВОИ ДОМАШНИЕ ЖЫВОТНЫЕ СДОХЛИ!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!!БЛАГОПО­ЛУЧНАЯ СЫТАЯ ГНИДА!!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!!!СДОХНИТЕ­!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!­!!!ДА САМИ ВЫ УЁБИЩА!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!А НЕ Я ДАУН!!!!!!!!!!!!!!!­!!!!!ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ!!!!!!!!!!!!!­!!!

Категории: Травля
. Emoutou 00:55:24
Как же сегодня было красиво на улице. Обожаю туман. Была бы возможность, прогуляла бы пары и просто гуляла по утреннему городу. Но сегодня была социология, которую я итак достаточно напрогуливала=) Но зато хоть защитила доклад, и преподша вроде сильно не доебывалась, просто позадавала какие-то изичные вопросы и отпустила с миром. Повезло. А то я сильно боялась, что она меня загонит в тупик. И я еще вышла из дома пораньше на пол часа, а то в прошлый раз ровно настолько опоздала на пару, а потом оказалось, что училка перенесла начало пары на 30 минут позже. Жесть. Короче супер рано приехала в уник, потеряла зря время, хотя могла забить и поспать немного дольше.

Чувствую себя максимально одиноко. Просто 0 друзей, 0. Еще и с лекция по возрастной психологии треггерит. Опять очень много думаю о суицайде.

­­

Собираться на учебу через пару часов, а я опять не могу уснуть. Ну хоть порисовала. Вообще, над бы на историю искусств сходить, но чувствую, что я не выдержу еще 2 пары в довесок к рисунку. Если рисунок прогуливать никак нельзя, с ии можно похалтурить... Но бля... как же меня все заебало.


Категории: Инсомния О_о, Рисовач
показать предыдущие комментарии (8)
14:31:56 38652454562348652645654
хз что делать когда егэ не сдам просто,
14:50:48 Emoutou
Хочешь поступать куда-то? А вообще не переживай, время еще есть, можешь подтянуться. Да и егэ это вообще не главное.
19:48:42 38652454562348652645654
нет не хочу ничего делать ни поступать ни сдавать
20:24:58 Emoutou
Тогда смело забивай и не трать нервы попусту)
среда, 7 ноября 2018 г.
... Младший из трёх сыновей 21:25:07

If the earth should dry May your dreams never die

когда я только открывала для себя японские мультики про волшебных девочек, меха-роботов и повседневные гаремники, самой удивительной для меня вещью было не то, как столько девушек могут влюбиться в столь скучного ояша, а что гг мог приводить друзей домой, не предупреждая об этом родителей за неделю и это не выливалось в кроваво-мясной скандал
21:43:27 F.ck The System
Это действительно всегда удивляло. И не надо было три дня вымывать весь дом


-Все мы мрази > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
.
:-*
нид
пройди тесты:
Приключение сумасшедших 2
Мечта может сбыться, нужно лишь...
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх